June 14th, 2008

Ту-16

Чингиз Айтматов.

...Шаймерден примолк на минутку. Микрофон еще сильнее разразился шорохом,
скрипом, шумом дыхания. Затем Шаймерден прохрипел:
- Едике, дорогой, только ты, того самого, голову мне не морочь. Если
умер, то что ж теперь... У меня людей нет. Чего тебе понадобилось сидеть
рядом? Покойник, того самого, от этого не подымется, как я думаю...
- А я думаю, понятия у тебя никакого нет! - возмутился Едигей.- Что
значит - голову не морочь! Ты здесь второй год, а мы с ним тридцать лет
проработали вместе. Ты подумай. Среди нас человек умер, нельзя, не положено
оставлять покойника одного в пустом доме.
- А откуда ему знать, того самого, один он или не один?
- Зато мы знаем!
- Ну ладно, не шуми, того самого, не шуми, старик!
- Я тебе объясняю.
- Ну что ты хочешь? У меня людей нет. Что там будешь делать, все равно
ночь кругом.
- Буду молиться. Покойника буду обряжать. Молитвы буду приносить.
- Молиться? Ты, Буранный Едигей?
- Да, я. Я знаю молитвы.
- Вот те раз - шестьдесят лет, того самого, советской власти.
- Да ты оставь, при чем тут советская власть! По умершим молятся люди
испокон веков. Человек ведь умер, а не скотина!
- Ну ладно, молись, того самого, только не шуми. Пошлю за Длинным
Эдильбаем, если согласится, то придет, того самого, заступит вместо тебя...
А сейчас давай, сто семнадцатый подходит, готовь на вторую запасную...
жыдокомиссар

В одном дружеском журнале

Написали под замком, поэтому ссылки не дам и авторскую инкогниту не раскрою, а просто процитирую:

Я не люблю Окуджаву.
Я его очень сильно не люблю.



Вот +10.000.000.

Разрушитель недорасстрелянный.

В свое время идучи мимо памятника Окуджаве на Арбате мы с товарищем подумали о том, что там не хватает еще одного памятника, следующей композиции:

Два бронзовых сержанта ГБ тащат бронзового Окуджаву-старшего в бронзовый воронок. В спадающих штанах без ремня и ботинках без шнурков. Самое было бы оно.